Мы приняли участие в исследовании, а вы?!

Заполнить и отправить анкету можно до 15 июня

платформа-нко.рф/surveysector/

Ням - Ням. Вкусно...

Наркоман, алкоголик не должен быть ГОЛОДНЫМ.

Очередной закуп пищеблока.

Это лучшая работа

Добро пожаловать отсюда в туда... Увидемся на другой стороне

Реабилитация нарко/алко зависимых

Помощь ВИЧ+

Помощь в лечении гепатита С

День России, День Единства у нас

У мальчиша - плохиша была бочка варенья и бочка печенье.

А у нас нет таких плохишей...

Наши ребята ЛУЧШИЕ и у них таз салата и таз пельменей

.

Лепили вместе - ели вместе.

Это незабываемые моменты для ребят.

Всем добра

Добро пожаловать отсюда в туда... Увидемся на другой стороне

Реабилитация нарко/алко зависимых

Помощь ВИЧ+

Помощь в лечении гепатита С

Взрослый мужик может употреблять несколько лет и потихоньку деградировать. Подросток — не успеет чихнуть, как уже в жопе. Вот главное отличие.

Почему? Да потому что мозг у пацана или девчонки ещё сырой, как пластилин. Зона, которая отвечает за «Стоп, мля, это опасно», созревает вообще в последнюю очередь. А вот зона удовольствия работает на всю катушку. Итог: импульс сильнее мозгов. Риск не чувствуется. Среда давит. И ребёнок просто не успевает сообразить, что попал в ловушку.

Чем конкретно отличается?

Скорость. У взрослого привыкание — это марафон. У подростка — стометровка. Пару месяцев, и вещество становится смыслом существования. Это не громкие слова.

Стая. Ребёнок начал не потому, что хотел. А потому что боялся стать белой вороной. Страх отвержения для них сильнее страха смерти. Просто примите это как факт.

Понты и маски. Подросток ещё не понял, кто он. И наркота становится костылём для образа. «Я крутой», «Я никому не подчиняюсь», «У меня своя дорога». На самом деле — просто страх показать настоящего себя.

Психика летит быстрее. У взрослого — тревога. У подростка — панические атаки, жесткая депрессия, память как решето. Причём в разы быстрее и глубже.

Что делать родителям?

Не давите на стыд. Забудьте фразы типа «Ты позоришь семью». Если ребёнку станет стыдно — он не пойдёт к вам. Он пойдёт туда, где его всё ещё принимают с его дерьмом. В ту же компанию. Глубже в яму.

Забудь про нормы: «Мне похер на мораль. Мне важно, чтобы ты был жив. Давай разбираться».

Разговаривайте, а не допрашивайте. Допрос — это «Где? С кем? Сколько?». От этого хочется врать. Диалог — это «Я вижу, тебе очень тяжело, тебе больно. Чем ты это глушишь? Расскажи».

Смотрите в оба. Подростки и так психованные. Но есть моменты: новые друзья, о которых ни слова; деньги текут рекой или наоборот — всё куда-то исчезает; настроение — от эйфории до мясорубки за час. Не спите, наблюдайте.

Ищите специалиста сразу. Не ждите, что «само рассосётся». Не надейтесь. Зависимость въедается со скоростью света. Каждый день промедления — это шаг к тому, что вернуть его будет почти невозможно.

Запомните главное: Подросток не видит будущего. Его мозг так устроен. Ему похрен на последствия через пять лет. Ему важно, что здесь и сейчас. Этот выбор ваш. Вы — взрослый. Вы должны видеть за двоих. И тащить его, даже если он вырывается, орёт и ненавидит вас.

Потому что, если не вы — никто.

Добро пожаловать отсюда в туда... Увидемся на другой стороне

Реабилитация нарко/алко зависимых

Помощь ВИЧ+

Помощь в лечении гепатита С

Ты думаешь, он не хочет бросить? Хочет. Каждый день хочет. Каждое утро, когда просыпается в поту и с мыслью «как же я задолбался». Но он не идёт. Почему?

Потому что страх сильнее, чем желание. Сильнее ломки, боли, страданий. Сильнее смерти даже.

1. УЧЁТ = КЛЕЙМО НА ВСЮ ЖИЗНЬ ( если выздоровление, то все узнают, будет учёт)

Он знает: если встанет на учёт — всё. Работы больше не будет. Прав не будет. Справки — проблемы. Соседи узнают. Дети узнают. Жена узнает. Его поставят на учёт как наркомана, и этот ярлык не снять никогда.

Он слышит «реабилитация», а его мозг переводит: «Иди поставь себе клеймо. Навсегда. Потом не отмоешься».

Это страшнее употребления. Употребление даёт кайф. Учёт — только пипец и стигма на всю оставшуюся жизнь.

2. ОН НЕ ВЕРИТ, ЧТО ЭТО СРАБОТАЕТ

Он пробовал. Кодировался, капался,сам на сухую? Да. И Срывался.

Друзья кодировались? Да. И Сорвались. Он видел, как другие возвращаются в ту же яму через месяц, через два. Он слышал, что «реабилитация — это развод на бабки» и «там только насилие, удержание , а голову не лечат».

Доверие к системе утеряно. А без доверия никто не идёт.

3. ОН ОДИН. ПОДДЕРЖКИ НЕТ

Семья? Родственники либо отреклись, либо не знают. Друзья? Друзья — такие же нарки. Они сами тонут, не до спасения других.

Ему не к кому пойти. Не с кем поговорить. Не у кого спросить: «А ты как? А оно реально помогает?». Один идти в реабилитацию — это адский страх. Потому что если не получится — некому будет сказать: «Ничего, братан, бывает. Давай ещё раз». Некому будет пожать руку и не отвернуться.

Человек без поддержки — он как без рук. Он упадёт, и никто не поможет встать.

4. СТЫД. ЕМУ СТЫДНО, ОЧЕНЬ СТЫДНО

Он помнит, что делал в употребление. Он помнит, кому врал, у кого воровал, кого подставлял. Он помнит лицо матери, когда она узнала. Помнит, как отец сказал: «Ты мне больше не сын».

А теперь идти в реабилитацию — значит посмотреть на себя в зеркало и признать: «Я — нарк. Я — отброс. Я — тот, кем быть стремно».

Стыд душит сильнее, чем кумары. Он лучше продолжит колоться, чем признает, что стал тем, кого сам презирает.

Пока он не сможет сказать себе «я — наркоман» без ненависти — он не переступит порог.

5. ЕМУ КАЖЕТСЯ, ЧТО УЖЕ СЛИШКОМ ПОЗДНО

Он думает: «Я столько лет торчу. Мозг сжёг. Здоровье убил. Всё просрал. Какой смысл? Всё равно уже не получится».

Это называется «выученная беспомощность». Он столько раз пытался и срывался, что перестал верить в себя. Он считает себя конченым. Трупом при живом теле.

ИТОГ

Пять причин. Страх учёта. Недоверие. Одиночество. Стыд. Безысходность.

Никто не идёт в реабилитацию не потому, что «не хочет». А потому что система, общество и его собственная голова выстроили стену выше, чем он может перелезть.

Добро пожаловать отсюда в туда... Увидемся на другой стороне

Реабилитация нарко/алко зависимых

Помощь ВИЧ+

Помощь в лечении гепатита С